menu-options

Константин Александрович Зубов. Часть 3

Все части этой статьи: часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6.

В 1914 году я встретилась с Константином Александровичем Зубовым в Киеве в труппе Н. Н. Синельникова. Шел первый год первой мировой войны, тяжелый год для родины и для театра. Репертуарная линия колебалась между классикой, легкими развлекательными комедиями, почти фарсами, н ура-патриотическими пьесами на военные темы.

Пьесы эти были такого низкого качества, что играть в них не доставляло никакой творческой радости ни мне, ни Константину Александровичу и сейчас, через сорок с лишним лет, они исчезли из моей памяти совершенно.

Но зато я до сих пор с волнением вспоминаю чудесные репетиции сцен Негиной и Мелузова, Параши и Гаврилы, Ирины и Тузенбаха, Марфиньки и Райского.

Мне было радостно отметить и почувствовать в работе, как окрепло дарование Константина Александровича за четыре года после окончания школы. Радостно было сознавать, что он не утерял драгоценных черт своего таланта, наоборот, они развились, окрепли. За этот сезон он сыграл свыше двадцати пяти ролей, среди которых особенно запомнились мне Лаэрт, князь Звездич, Карандышев. И не одно его выступление не прошло незамеченным критикой.

В это время я впервые обратила внимание на одну черту характера Константина Александровича. Он радостно откликался на все просьбы об участии в благотворительных спектаклях и концертах. Эта горячая отзывчивость на все общественные начинания сохранилась у Зубова до конца его жизни.

Работа Константина Александровича в любом из городов старой театральной России могла бы послужить поводом для написания интереснейших глав его сценической биографии. Но даже самый беглый перечень городов, в которых ему приходилось играть, антрепренеров, у которых доводилось служить, и товарищей по профессии, с которыми он встречался на подмостках, расскажут о многом. Здесь и Самара, и Киев, и Харьков, и Москва, и Казань, и Иркутск, и Дальний Восток, и снова Москва. Здесь и Синельников, и Лебедев, и непременный Корш, выдававший в свое время, так сказать, «аттестаты зрелости» многим впоследствии знаменитым артистам, и, наконец, Алексей Попов. Здесь и партнеры — М. Тарханов, Е. Полевицкая, С. Кузнецов, Н. Светловидов, М. Андреева и многие, многие другие мастера русской сцены.

Однако провинция дала Зубову не только радость общения с большими артистами, но и возможность пробовать, искать, оттачивать разные грани своей творческой индивидуальности на материале сотен самых разнообразных ролей. Он с одинаковым удовольствием играл в те годы Тузенбаха и царя Федора, Чацкого и Каренина из «Живого трупа», Мелузова и Фердинанда, Мортимера и Актера в «На дне». Именно здесь, в этой работе, развивал Зубов свою феноменальную актерскую память и дорогую для каждого артиста способность конкретного мышления и конкретного действия, всегда предполагающего точность замысла. Скажу больше. Именно здесь, в этой огромной повседневной работе, Зубов, выработав предельно обостренное внимание и то особенное чувство всякого настоящего профессионала, которое я бы назвала чувством локтя, стал великолепным партнером, играть с которым было всегда легко и радостно.