Главный театр Союза ССР, 1947 год, часть 6.
Ранее: Часть 5
Главный театр в жизни музыки и музыкальной культуры СССР занимает виднейшее положение. За сто двадцать лет своей истории он отразил в своей художественно-исполнительской деятельности — в репертуаре, состоящем из ярких, особенно жизнеспособных про¬изведений оперы и балета — развитие более чем за век родного и чужеземного искусства музыкального театра. Стиль исполнения Главного театра, отбор им оперно-балетных новинок, характер постановок и репертуара, качественная высота,— все это вместе оказывает влияние на остальные музыкально-театральные организации страны.
Славное прошлое Главного театра и заслуги перед родиной, перед художественно чутким народом русским вызвали не только уважение к нему, как к авторитетному артистическому коллективу, но и любовь, как к дорогому хранителю великих заветов русской оперы и мощному представителю советского искусства наших дней. Главный театр хорошо известен победоносной Красной Армии и пользуется заботливым вниманием Правительства и Партии. Им гордится наша Москва, наша Красная столица. Ведь в этом всемирно известном театре звучит в превосходном исполнении лучших артистических сил страны родная музыка.
Если выделить среди многообразнейшего печатного материала о прошлом Главного театра существенное, отбросив текущие злободневные мнения или мимолетные досужие слова, или рутинные поверхностные порицания, то привязанность москвичей к своему театру становится каждому явной. Театр и бранят, как дорогое существо, понимая, что он для Москвы — неотъемлемая ценность, неотрывная от всей жизни города, а не только от художественных ее кругов.
В быту Москвы Главный театр — родное достояние. Это не отвлеченная от быта гордость культурой, это входившее глубоко в жизнь и далеко по стране отражавшееся искусство. И как во времена пушкинского «Евгения Онегина» до глухих уездных углов доносились популярные напевы из «Лесты, днепровской русалки» Кавоса—Давыдова, так и в начале нашего века в ряде городов русских, близких и дальних, можно было услышать вести, именно, о Главном театре. О том, что дирекция пригласила, мол, молодого дирижера Сергея Рахманинова и что нет лучше его исполнителя русских опер.
О том, что Леонид Собинов — родник русской вокальной лирики и что в себе одном он вмещает высшее тончайшее мастерство артистизма. Но на это поклонники Шаляпина резко возражали, что весь Собинов заключается только в его Ленском, тогда как образы Шаляпина равны величайшим созданиям мировой литературы. Спор разрастался, однако, примирение приходило большей частью на чьем-либо скромном напоминании: «а Нежданова, вы про нее забыли»... Ведь она в том же соцветии, как и Рахманинов, и Шаляпин, и Собинов. Скромное напоминание переходило в нарастающий шум приветствий и восторгов, в полное согласие.
Продолжение: Часть 7