Пафос будней. Часть 24
Ранее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23.
Замысел художника А. Г. Тышлера, приглашенного оформить этот спектакль, заключался в стремлении условными приемами воссоздать в зримом образе спектакля романтику дней гражданской войны. Внешний облик спектакля был претенциозен, изощрен — на специальных козлах расположены волнообразные мостки — то ли безбрежные уральские степи, то ли символический образ трудностей похода Чапаева, героических взлетов и падений его характрра. На тонких шестах, поднимающихся с пола сцены к колосникам, торчат крошечные накренившиеся избушки — перспектива виднеющихся вдали деревень. На эти же шесты взбирались красноармейцы в моменты сильных драматических волнений. Декорации соответствовали содержанию сценического представления лишь однажды — в сцене красноармейского спектакля, трактованного в стиле народного балагана, где подчеркнутая условность актерской игры и режиссерских приемов сливалась с условностью декорационного решения постановки.
В остальном в постановке преобладал бытовой стиль, но бытовой не в том понимании, как это было в более ранних спектаклях театра Моссовета с его стремлением к предельной жизненности, строгости, внешней бескрасочности,— со сцены представал быт в некоем его сгущенном, «махровом», а в результате и театрализованном виде. Бойцы чапаевской дивизии были закутаны в какие-то нелепые меха, на них были кудлатые, странные шапки, большущие валенки, Они уже теряли свой реальный жизненный облик. Несмотря на то, что книга представляла собой народно-героическую эпопею, инсценировке и спектаклю не хватало как раз живого, яркого образа народа. Между тем спектакль о Чапаеве не мог стать идейно и художественно полноценным, раз в нем не были глубоко выявлены взаимоотношения Чапаева с народными массами.
Отмечая 25-летие первой русской революции, театр поставил пьесу К. Гандурина «1905 год». В ней драматург затронул важные события лета 1905 года — историю стачки иваново-вознесенских ткачей. К. Гандурин описал первые открытые столкновения рабочих с фабрикантами, подпольные собрания, маевки в лесу, вернее, даже не описал, а проиллюстрировал некоторые действительные исторические факты, не поднимаясь до их большого художественного обобщения, не проникая глубоко в их конкретный исторический смысл. Это была художественно слабая, иллюстративная драматургия.
Об основном пороке пьес, подобных «1905 году», очень точно писал М. Горький в статье «О пьесах», опубликованной в 1933 году; «Творчество» большинства драматургов наших сводится к механическому, часто непродуманному и произвольному сочетанию фактов в рамках «заранее обдуманного намерения», при этом «классовая начинка» фактов взята поверхностно, да так же поверхностно обдумано и «намерение», плохо обдуманное намерение увечит факты, не обнажает их смысла, и к этому добавляется грубая шаблонность характеристик людей по «классовому признаку». Подчеркивая неоспоримость того, что «классовый признак» является главным и решающим организатором «психики», он предостерегал, однако: «Классовый признак» не следует наклеивать человеку извне, на лицо, как это делается у нас; классовый признак не бородавка, это нечто очень внутреннее, нервно-мозговое, биологическое» Он призывал к борьбе с опрощенным изображением сегодняшнего «бытового» человека, к показу его самому себе «во всей красоте его внутренней запутанности и раздробленности, со всеми «противоречиями сердца и ума» во имя перевоспитания этого человека. «Нужно в каждой изображаемой единице найти, кроме общеклассового, тот индивидуальный стержень, который наиболее характерен для нее и в конечном счете определяет ее социальное поведение», — утверждал Горький, замечая серьезную болезнь молодого советского искусства. Все сказанное имело прямое отношение не только к пьесе Гандурина с ее прямолинейным, по внешнему признаку разделением персонажей на социальные группы, но также могло быть отнесено и к некоторым приемам работы театра имени МГСПС над современной пьесой.
Пристальное внимание театра имени МГСПС к социальному анализу характеров действующих лиц, к определению классового признака персонажа сыграло важную роль в развитии его искусства, оказало несомненное влияние на общее становление советского театра. Этот принцип творчества коллектива привел к созданию целой галлереи живых человеческих характеров, новаторских прежде всего потому, что они раскрывали существо новых социальных типов, давали верное историческое толкование сложившимся ранее социальным явлениям.