Пафос будней. Часть 26
Ранее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25.
В глубокой повседневной связи с современностью — основа плодотворного развития советского театрального искусства. Не удивительно поэтому, что появление во второй половине двадцатых годов многих замечательных современных драматических произведений обусловило столь же бурный, стремительный рост искусства советских театров. Разрабатывая современную тему, сплачивались старые и молодые коллективы в утверждении реалистических принципов, в глубоком, полноценном отражении жизни. Повышалось значение старых русских реалистических театров, оказывавших плодотворное воздействие на недавно возникшие коллективы. Подлинная целина актуальных тем, конфликтов, идей, образов открылась перед советским искусством. Она могла быть поднята при обязательном условии органичной близости художников строительству социализма, а также при условии творческого, живого развития реалистических традиций русской культуры и тесной консолидации всех сил, что не исключало существования различных школ и художественных направлений. Преемственность формирующегося метода советского искусства по отношению к искусству прошлого состояла в отстаивании принципа жизненной правды и передового общественного идеала. Что же касается театра имени МГСПС, то, отказываясь от постановок классических произведений русской и мировой драматургии, он лишал себя возможности учиться у писателей-реалистов высокому художественному мастерству. Более того, он отворачивался от великолепных человеческих характеров сокровищницы классических произведений. Театр Моссовета отказывал себе в знакомстве с художественно осмысленной историей человечества, историей народов, историей периодов, предшествовавших социалистическому обществу.
К началу тридцатых годов уже существовала разящая насмерть бюрократизм и мещанство сатирическая драматургия Маяковского. Глядя сквозь «увеличительное стекло» на современность, поэт не стеснялся «сказать до конца, кто сволочь». Он создал ни на что не похожие по своему жанру пьесы — феерическую комедию «Клоп», драму с цирком и фейерверком «Баня». Он с огневым темпераментом крушил остатки прошлого и новые беды, возникшие в самом Советском государстве. В яростном гневе поэта заключался огромный пафос истинного утверждения жизни. Его драматургия требовала от театров яркой зрелищности, овладения одним из самых сложных и ответственных видов сатирического искусства — искусством сценического гротеска.
Из очерков рождались первые драматические произведения Н. Погодина. Они сохраняли в себе черты документальности, воссоздавали истинные события, имевшие место на Сталинградском тракторном, Златоустинском литейном заводах и др. В них словно слышался гул грандиозного строительства. Своей близостью к фактам и стремлением выявить всю их бытовую точность и определенность драматургия Погодина— драматургия очерка, как часто ее называли, вкладывая в это определение то уважительный, то, наоборот, пренебрежительный смысл, — перекликалась с ранними произведениями о гражданской войне Билль-Еелоцерковского, Вс. Изанова, Фурманова. Одновременно особенности композиции, авторская манера лепки человеческих характеров говорили о поисках своего творческого пути. А рядом с пьесамиПогодина на советскую сцену выходила драматургия» Афиногенова с ее лирическим и мягким складом в изображении скромных энтузиастов — «чудаков», — пытливым интересом к психологии человека и вовсе не мягкая, не добрая, когда дело касалось чинуш, головотяпов и прямых врагов Советской власти.
Интересно, разносторонне работая над историко-революционными постановками, советский театр все активнее принимался за отражение нового, важнейшего исторического явления времени — массового трудового энтузиазма советских людей. Страницы книг, сцены театров заполнили герои Днепрогэса, Магнитогорска и других социалистических строек. Современный герой, простой, ясный и великий, потому что он, как писал Горький, «непримирим и мятежен гораздо больше, чем все Дон-Кихоты и Фаусты прошлого», находил воплощение в произведениях разных жанров, разных стилей, различных художественных манер. Самоопределение коллективов и художников продолжало происходить в дискуссиях, спорах, открытых столкновениях. Но при этом намечались новые, на первый взгляд очень неожиданные союзы и сочетания. Только что теоретики РАПП отвергали искусство Художественного театра, считали чуть ли не за крамолу самую мысль о возможности для пролетарского писателя ставить на сцене этого театра свои пьесы. Но вот один из них— Афиногенов — отдал свои произведения «Страх» и «Чудак» в МХАТ и МХАТ II, Сюда же, в МХАТ, принес свою пьесу «Хлеб» В. Киршон. Так сами рапповцы, наиболее честные, талантливые из них, разрушали свою отъединенность от живого развития советского искусства, от старейших реалистических коллективов.
Продолжение...