menu-options

Гамлет на пустом месте

"Киже" Кирилла Серебренникова в МХТ имени Чехова

На Малой сцене МХТ имени Чехова состоялась премьера спектакля Кирилла Серебренникова "Киже" по мотивам повести Юрия Тынянова "Подпоручик Киже". Рассказывает РОМАН ДОЛЖАНСКИЙ.

Спектакль родился во время вынужденной паузы в репетициях "Трехгрошовой оперы", которую Кирилл Серебренников готовит для Большой сцены театра. Замышлялся как передышка — а разросся хоть и не в слишком длинное, меньше двух часов, но сложносочиненное и изощренно придуманное зрелище. Господин Серебренников признавался, что давно хотел поставить повесть Тынянова, и еще до премьеры все радостно кивали: пусть самый яркий формалист (хотя, что сегодня значит это определение, сказать трудно) новой российской режиссуры поставит классика формальной школы.

"Киже" в МХТ имени Чехова — во всех отношениях авторский спектакль. Режиссер не только сам сочинил композицию представления, но и придумал оформление. Грязно-белая бугристая поверхность сцены перекрыта подвижным черным подиумом, точно позаимствованным у какого-то модного дефиле, а по периметру ограничена стенами из древесно-стружечных плит. Метафора так проста, что расшифровывать ее даже неловко: страна-загон, вечные бескрайние снега с наледью — и неизбывное стремление элиты, под собою не чующей гололеда, к показной и самодовольной роскоши, то бишь к "гламуру".

В повести Юрия Тынянова описка армейского писаря привела к тому, что выдуманная фамилия стала реальным человеком, которому отдают приказы, которого император ссылает в Сибирь, а потом возвращает ко двору и даже приближает к себе. Помарка становится мороком. Кирилл Серебренников устраивает из этой истории ошеломляюще изобретательный и абсурдно-страшноватый карнавал на музыку Алексея Сюмака. Парики и стилизованные исторические одежды смотрятся маскарадными костюмами, чернила посыпают не песком, а пудрой, и лица все набелены — то ли живы все эти люди, то ли явились кому-то в страшном сне. Здесь правят бал сплошные мнимости, пустота способна все поглотить, и ни в чем нельзя быть уверенным — есть ли Киже, нет ли, никто не знает.

Впрочем, с течением спектакля кажется, что Тынянов и его сюжет все меньше и меньше занимают режиссера. "Подпоручик Киже" написан как странный анекдот — организованно, но легко, даже стремительно. "Киже" в МХТ имени Чехова местами выглядит так, как будто это написал Гоголь, а местами — даже Достоевский. Импровизации, рожденные, видимо, в процессе репетиций, разрастаются во вставные номера, весьма остроумные, но уводящие действие прочь от рассказа про Киже. Так, упомянутый в тексте Иммануил Кант "разрастается" до самого философа Канта, приезжающего в Россию вместе с переводчицей и ведущего философский диспут с Аракчеевым. Последние эпизоды, в которых воображаемый Киже становится мужем реальной женщины и отцом ее детей, потом генералом, наконец, покойником, которого хоронят со всеми почестями, скорее обозначены, чем сыграны. Зато вместо одной финальной фразы Тынянова о смерти Павла I от апоплексического удара на сцене развернута почти натуралистическая сцена убийства императора. Режиссеру все-таки хотелось, чтобы Павел, выразительно сыгранный Сергеем Медведевым, выглядел персонажем трагическим, неудачливым реформатором — как, собственно, и все реформаторы России.

И все-таки наслаждаться смелостью режиссера, а также его проницательностью относительно печальных судеб Родины оставлю другим — сидевшая рядом со мной на премьере "светская львица" время от времени громко делилась своими открытиями со спутником: "ой, это же про Россию!", "ой, ну все точно как теперь!" Кирилл Серебренников недавно уже внятно высказался по поводу страны — в фильме "Юрьев день", где переживание провинциальной российской "безнадеги" сложно переплелось с режиссерским стремлением к проповеди. При желании можно проследить связи "Киже" с "Юрьевым днем", хотя это не слишком интересно: давно понятно, что про Россию какую жуткую жуть ни выкрикни — все окажется правдой. И какую проповедь ни затяни — запахнет фальшью или юродством.

Уверен, что режиссера все-таки сильно занимает совсем другой сюжет, с обстоятельствами географии и отечественной истории не столь связанный,— глобальный сюжет про пустоту и небытие, разлитое в видимой реальности. Неслучайно, что Кириллу Серебренникову не дает покоя известное сравнение Павла I с Гамлетом — в одном из эпизодов он ведет диалог с черепом, а в финале "Киже" появляются могильщики из одноименной пьесы. Классических пьес Кирилл Серебренников старается избегать, он не хочет становиться в длинный ряд интерпретаторов. Но ведь всякий режиссер хочет поставить "Гамлета". Вот и он когда-нибудь поставит, никуда не денется.

 

Коммерсант, 5 марта 2009 года
Источник: http://www.kommersant.ru/doc/1129503