Балет Главного театра, 1946 год (А.Ю. Бахрушев), часть 20.
Ранее: Часть 19
После дебюта Каммерер критик Баженов недоуменно вопрошал: «каким образом г-жею Каммерер могли рассчитывать заменить для москвичей убыль г-жи Транцевой?» В ответ на сен-леоновского «Конька-Горбунка» московский балет решил поставить свое оригинальное произведение на национально-народный сюжет. За эту задачу взялся первый танцовщик московского балета С. П. Соколов, и ровно через год после премьеры «Конька-Горбунка» Москва увидела спектакль «Папоротник, или ночь под Ивана-Купала».
Первое действие балета изображало свадебный сговор в крестьянской избе, второе — деревенскую улицу, далее следовала фантастика, как неизбежная уступка вкусам тогдашнего зрителя. Появление нового произведения Соколова, как всякое незаурядное событие; вызвало исступленную полемику среди критики. Не обращая внимания на газетные споры, Соколов продолжал проводить свою линию этнографического танца в балете. Его последующие постановки «Цыганский табор» и «Последний день жатвы» изобиловали подлинно народными плясками.
Часть прессы резко осуждала Соколова за сюжеты его балетов, за реализм, граничащий с натурализмом в его танцах, тогда как другая часть называла его «балетным Вагнером» и «создателем балета будущего». Думается, что последнее мнение было особенно верно — Соколов для большинства казался чересчур смелым новатором, его реформа балетного сюжета, казалось, была преждевременна, и все же постановка им народных плясок имела несомненное влияние на дальнейшее развитие московского балета.
Важно было и возвращение к позабытой за предыдущие годы национально-народной линии в балете и стремление приблизить балет к общественно-политической жизни страны. Столь же смелым новатором оказался Соколов и в области техники классического танца, но его нововведения в этом направлении вызвали также нападки рецензентов. Критики с неодобрением отмечали, что поставленные им танцы «отличаются не столько изяществом, сколько гимнастическими трудностями, как, например, держание танцовщиком двух танцовщиц, или держание им же одною рукою лежащей танцовщицы».
Продолжение: Часть 21