Балет Главного театра, 1946 год (А.Ю. Бахрушев), часть 22.
Ранее: Часть 21
В мужском составе московской балетной труппы того времени особенно выделялись два замечательных артиста — благородный мим Ф. А. Рейнсгаузен и танцовщик-буфф В. Ф. Ваннер. Блазис писал о Рейнсгаузене: «мимика его в высшей степени драматична; он весь энергия; игра выразительная до совершенства». Другой современник находил, что он «лучший мимик на нашей сцене». Рейнсгаузен принес в Главный театр из Петербурга, где он окончил балетную школу, благородные традиции французских балетных мимов.
В Москве он столкнулся с выразительными приемами итальянской пантомимы — соединение этих двух школ и позволило артисту достигнуть того высокого совершенства сценической игры, которой он прославился. Ваннер был типичным представителем итальянской школы. В молодости он выступал в Италии с Марией Тальони, но, замешанный в революционном заговоре и приговоренный к смерти, должен был бежать из родных мест, избрав себе второй родиной Россию.
Ваннер оживил в московском балете традиции гротескового танцовщика, некогда привитые труппе творчеством Бернарделли. Несмотря на присутствие в балетном коллективе Главного театра- целого ряда выдающихся артистов, этот период нэ ознаменован новыми, яркими достижениями. Балетная школа не выпускала танцовщиц, способных осуществить постановку любого балета. Отсутствие в труппе постоянного балетного руководителя пагубно отражалось на художественном росте коллектива. Знаменитый московский кордебалет, который некогда котировался выше петербургского, постепенно все более и более терял свое лицо.
Предоставленный самому себе московский балет шел по пути, случайно выбираемому наиболее талантливыми его представителями. Среди последних первое место принадлежало А. И. Собещанской. Воспитанницей школы в 1860 году она уже дебютировала в главной партии в балете «Гитана» и сразу обратила на себя внимание современников. Она сочетала в своем танце и высокую технику, и постоянное изящество, и мимическое мастерство. Критика отмечала, что «не трудностями прыжков и быстротой оборотов производит она наилучшее впечатление на зрителей, но цельным созданием роли, в которой танцы являются истолкователями мимики». Старик Блазис добавил к этой характеристике и свое мнение, что «девица Собещанская... восхитительна как танцорка, как мимистка и как женщина».
Продолжение: Часть 23