Балет Главного театра, 1946 год (А.Ю. Бахрушев), часть 25.
Ранее: Часть 24
В слабом успехе «Лебединого озера» в значительной мере была повинна и новая московская балерина П. М. Карпакова, выдвигаемая на место А. И. Собещанской. Не обладая теми данными, которые московский зритель требовал от балерины, она не смогла создать цельного образа, и это обстоятельство неизбежно отразилось и на впечатлении от нового балета. «Карпакова красива собою, —писал современник,— но танцы ее тяжелы и ей недостает выразительной мимики».
Другой критик отмечал, что темп ее танцев был крайне однообразен, а третий, вторя первому отзыву, повторял, что Карпакова была слаба, «в мимическом отношении». Основным же недостатком балерины было то, что она не чувствовала музыки Чайковского и не могла донести ее до зрителя. «Лебединое озеро» в конце концов было снято с репертуара Главного театра не по причинам его неуспеха, а по чисто случайным обстоятельствам, о которых сообщал Кашкин, говоря,что произведение Чайковского «держалось на сцене много лет, пока не истрепались совсем декорации, а подновлять их уже не стоило. Истрепались, впрочем, не одни декорации, — музыка тоже сильно пострадала.
Замена первоначальных номеров вставными практиковалась в то время в театре все в большей степени, и под конец едва ли не целая треть музыки «Лебединого озера» была заменена вставками из других балетов, притом наиболее посредственных». Излишне останавливаться на том огромном художественно-воспитательном значении, которое имело появление «Лебединого озера» для московской балетной труппы и для московского зрителя. Первый балет, написанный композитором-симфонистом, произвел настолько сильное впечатление на слушателей-москвичей, что продолжал звучать в их сознании долгие годы после его снятия и не давал возможности воспринимать легкомысленные балетно-музыкальные новинки.
За московским балетом осталась заслуга привлечения Чайковского для написания балетной музыки, так же как в свое время Москва дала возможность М. Петипа впервые дебютировать в качестве балетмейстера. Крушение надежд, возложенных дирекцией на «Лебединое озеро», заставило изыскивать все новые и новые способы для поднятия художественного уровня балета Главного театра. В 1879 году в Москву был выписан датский хореограф Гансен, который впервые осуществил на московской сцене постановку балета «Коппелия». Но Гансен был больше педагог, чем балетмейстер, а именно последнего-то и нехватало в Москве.
Вскоре, однако, он покинул Россию, чтобы стяжать себе мировую известность в Парижской балетной школе. Командирование в Москву петербургских балерин для единичных выступлений не достигало цели. Сборы балета катастрофически падали, достигая порой на некоторых спектаклях 60—70 проданных кассой билетов. Стремясь хоть чем-нибудь сократить дефицит, московская контора предприняла жесткое сокращение штатов труппы, — уволенными оказались 92 человека, не считая 18 переведенных в Петербург. Среди лиц, принужденных покинуть Главный театр, оказались такие артисты, как Соколов, Рейнгаузен, Ваннер, т. е. именно те люди, которые культивировали в коллективе балета художественные традиции московской школы.
После проведенной «реформы» участились приезды в Москву петербургских балерин, но и эти гастроли не возродили интереса москвичей к балету. В 1888 году в Главном театре выступала К. Брианца. Брианца была типичной итальянской балериной-виртуозкой. У нее были исключительно крепкие пуанты, пластичность, изящество и стремительная быстрота. Она первая стала делать двойные туры без помощи танцовщика и, кроме того, она была недурной мимической актрисой. А. А. Плещеев, воздавая ей должное и сравнивая с Цукки, все же замечал, что «осмысленность танцев у нее (Брианцы) выражалась бледнее».
Продолжение: Часть 26