Театр «революционного» шторма. Часть 18
Ранее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17.
.jpg)
Первым исполнителем роли матроса Вилснчука был Г. И. Ковров. Работа над ролью не ладилась у актера на первых порах в значительной степени потому, что Коврову не удавалось передать меру классовой ненависти Виленчука к прошлому, силу его любви к революции, партии, свободе, открывшейся перед русским народом. Роль «пошла», когда театр Моссовета уловил неистовую, огневую непримиримость Виленчука к разбитому, но еще отчаянно сопротивляющемуся старому миру, когда почувствовал горячую устремленность матроса в будущее, его страстную жажду жизни. Тогда же в поисках внешнего облика героя актер как-то вздернул себе перед зеркалом нос и решил, что у Братишки непременно должно быть чисто русское, здоровое, улыбающееся, курносое лицо, что во всей его внешности должны также отражаться сила, воля, упорство.
Матрос Виленчук пришел в революцию в значительной мере стихийно, интуитивно, но, придя, поверил в нее всем сердцем, до конца, посвятил ей всю свою жизнь. Главный, плечистый, крепкий Виленчук — Ковров легко, стремительно двигался по сцене, несмотря на свое увечье. В шторме боев он чувствовал себя смело, уверенно. Гневом кипели шутки Братишки — Коврова по адресу врагов, которых он готов был истребить и уничтожить всех до одного. Казалось, он не знал ни минуты покоя, неутомимо брался за любое дело. Вот поэтому-тo драматург, театр, зритель, традиция и закрепили за этим удалым, веселым и мужественным матросом имя Братишка. Он походил на горящий факел, и, может быть, больше, чем кто-либо другой, вносил в спектакль неугасимый революционный огонь, жаркий романтический пафос. В нем жила такая классовая ярость, такая революционная сила, что когда Братишка, обвешанный гранатами, появлялся на пороге казармы, то бунтовщики отступали уже при одном его виде: грозный, собранный, он был готов на все ради революции.
Спустя некоторое время в роли Виленчука выступил В. В. Ванин, влюбившийся в этот образ и самостоятельно работавший над ролью параллельно с Г. И. Ковровым. В первых спектаклях он исполнял более скромную роль крестьянина-продразверстника.
Читая в первый раз роль Виленчука, Ванин ловил себя на мысли, что ему знакомо все до мелочей в этом человеке. «...Братишка мой родился из многих и многих отстоявшихся, ярких впечатлений гражданской войны.» «Я знавал немало таких людей и горячо их любил»,— писал он впоследствии. Как и драматург, актер широко пользовался собственными жизненными наблюдениями. Поэтому и зрителям с первого появления матроса – Ванина казалось, что они уже давно знают его. В еще большей степени, чем к Виленчуку – Коврову, к герою Ванина подходило дружеское, сердечное прозвище Братишка. Невысокого роста, с небольшими усиками, в распахнутой на груди куртке и сдвинутой на затылок бескозырке, он был жизнерадостен и душевен. Образ Братишки стал подлинно творческим рождением молодого актера.
Уже в этой роли проявилось важное качество актера – владение «секретом мудрой простоты и удивительной прозрачности мастерства».
Как и у Коврова, Братишка у Ванина был очень горяч и искренен в своей ненависти к прошлому и любви к новой жизни. Но чувства эти казались запрятанными глубже, выражал он их тоньше имягче. Романтический пафос образа проявлялся в исполнении Коврова непосредственно, открыто. Игре Ванина была присуща сдержанность и строгость. Никаких навязчивых штампов: анархистской разухабистости, матросской резкости движений, которые часто встречались у исполнителей подобных ролей. Самые остроумные шутки Братишки актер произносил очень серьезно, чеканя их тоном рапорта.
Он был всего лишь делопроизводителем укома, но ощущал свои обязанности гораздо шире и значительнее. Забывшись, принимал участие в голосовании членов комитета, с необычайной страстностью вникал во все текущие дела. Его непоседливость, горячность не выглядели назойливыми. В них заключалась огромная заинтересованность в скорейшем преодолении трудностей, в полном уничтожении врагов. Трогательно заботливый по отношению к предстедателю, доверчивый со своими, Братишка – Ванин безошибочно чувствовал врага.