Театр «революционного» шторма. Часть 22

Ранее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21.

Тренев более других был связан с прогрессивными тенденциями в дореволюционной русской реалистической литературе. Он встретил революцию уже опытным литератором. Он как бы увидел судьбы России, расколотой революцией надвое, в ее реальных, исторических связях с прошлым, прочертил разные пути, сложные изменения в характерах русских людей, русских интеллигентов, перешагнувших через 1917 год, — изменения, приведшие их в противоположные, враждующие друг с другом лагери. Старейший, он и испытывал в большей степени на себе воздействие форм старой драматургии: через семейную тему, вечно существующий конфликт чувства и долга раскрывались огромные общественные, политические процессы. В жарком накале, острой борьбе предстали перед читателями и зрителями личные чувства героев — любовь и ненависть, жалость и сострадание. Но все эти чувства явились неожиданно преображенными, словно они были опалены жарким огнем революционной бури. В стройную, значительно более стройную, чем в других современных ей пьесах, композицию «Любови Яро вой» властно ворвалась жизнь; действительность прокорректировала искусство, внесла изменения в художественные особенности пьесы, обусловила ее эпичность. Но тем не менее судьба Яровой и ее мужа, их драматические взаимоотношения остались центром произведения. Чудесен Швандя и значителен Кошкин, и очень разными средствами пользуется драматург в изображении своих героев. Но вчитаемся в «Любовь Яровую», и мы должны будем признать, что учительницу Яровую и ее мужа автор знал лучше, понял глубже, изобразил ярче, чем некоторых других действующих лиц. Ему дорог Кошкин. И все же известное абстрагирование образа от конкретных, точных, живых черт и поступков действительно жизненного героя тех лет местами можно увидеть в пьесе. И произведение это было в момент своего появления особенно близко тем кругам советской интеллигенции, русской интеллигенции, которые сами прошли путь, похожий на путь Яровой, пережили духовную драму, сходную с драмой героини.
Написанная опытным мастером пьеса была в полной мере театральна и профессиональна, отличалась великолепным литературным языком. Поставленная па сцене опытнейшего академического театра, всегда питавшего особую склонность к работе над речью, она не только сохранила, но и укрепила эти свои черты.
Впрочем, что же таить правду — в спектакле, как и в пьесе, наличествовал чуть приподнятый торжественный театральный пафос, были и ноты мелодраматизма, идущие от искреннего желания углубить, усилить, заострить драматизм событий и чувств. Этот великолепный реалистический спектакль Малого театра вошел в историю советского театра не только как один из первых и прекрасных образцов народного, партийного искусства, но и как выражение определенного художественного стиля, направления в реалистическом советском искусстве, несущего в себе славные традиции коллектива, его особенности, быть может, включающего в себя и известную ограниченность, без которой почти никогда не достигается своеобразие в искусстве.
А «Бронепоезд 14-69»? Он был ближе «Шторму», как ближе были биографии Билль-Белоцерковского и Всеволода Иванова. Писатель очень хорошо знал все то, о чем писал, в особенности партизан, дальневосточных, сибирских партизан, с которыми провел немало дней. С пафосом и волнением пьеса говорила о том, что правда революции проникала в самые глубины тайги, в самые глухие «медвежьи углы».
В центре спектакля «Бронепоезд 14-69» находилась потрясающая своей жизненной правдой и внутренним героическим пафосом массовая сцена — знаменитая сцена на колокольне деревенской церквушки. Отсюда раскрывалась бескрайняя картина зарождающегося, растущего партизанского движения. Здесь происходил патетический эпизод братания Васьки Окорока с американским солдатом. Из этой сцены в сущности и возникло драматическое произведение.
Но не прошло даром то обстоятельство, что пьеса родилась из повести. В ней сохранились повествовательность, новеллистичность, а судьба Незеласова, его родных и судьбы Пеклеванова, Вершинина и Син Бину сохранили известную долю такого развития характеров, какое свойственно эпическому, а не драматическому произведению.

Продолжение...