Театр «революционного» шторма. Часть 23
Ранее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22.
«Бронепоезд 14-69» близок «Шторму» разнообразием, богатством приемов в широком изображении народных масс, созданием таких характеров, как Васька Окорок, Вершинин, Сын Бину. И все же по художественной авторской манере это также во многом отличное от «Шторма» произведение. Глубже, напряженнее проникновение Вс. Иванова в психологию действующих лиц. Есть своеобразный грубоватый и суровый лиризм в его произведении. В народности пьесы, в величавом образе Никиты Вершинина, нелегким путем пришедшего в революцию, есть черты, идущие от народного эпоса, от былин. Существующая в творчестве Вс. Иванова, в особенности в его раннем периоде, склонность к психологическому анализу, к обнажению душевных переживаний героев, умение передать их настроение, надо думать, и привлекли к «Бронепоезду 14-69» Художественный театр.
Билль-Белоцерковский вошел в драматургию с очень слабой профессиональной подготовкой. Но он принес с собой живой опыт партийной работы и революционной борьбы. Это вливалась в литературу сама жизнь, беспощадная, героическая, пламенная. И огромная жизненная правда подавляла, не давала почувствовать профессиональную неподготовленность автора. В большой мере стихийно, интуитивно драматург нашел своеобразную художественную форму выражения жизненных наблюдений, мыслей, чувств.
Автор «Шторма» очень хорошо знал людей типа председателя укома. Мало того, он сам был одним из них. Но не переживания, не психология предукома, а прежде всего его поступки, дела, факты его биографии, факты жизни города, борющегося под его руководством с врагом, — факты во всей их конкретности, безукоризненной простоте и правде, граничащей с натуралистичностью, — вот что стало центром пьесы. В этом заключалось и новаторское идейное осмысление жизни и во многом успешные поиски нового, своеобразного направления в реалистическом искусстве. Факты, лаконично и темпераментно изложенные, как будто ни в малейшей степени не тронутые вымыслом, казались поразительно живыми, близкими всем участникам событий недавней гражданской войны.
Предукома из «Шторма» был первым точным и обобщенным образом партийного руководителя масс в драматургии двадцатых годов. За ним следовал Пеклеванов в «Бронепоезде 14-69» Вс. Иванова, проникновенно исполненный Н. П. Хмелевым в спектакле МХАТ.
Театр имени МГСПС нашел своего автора. Он заявил спектаклем также о своем праве и желании петь собственным голосом в общем революционном хоре советских театров, творить в своем, отличном от других коллективов направлении в реалистическом советском искусстве. До «Шторма» все было лишь подготовкой, со «Шторма» — действительным началом самостоятельного творческого пути. Театр начинал с высоченной ноты. Удержится ли он на ней? Ведь как и драматург, коллектив был профессионально во многом слабее и неопытнее своих собратьев — других московских театров. Не в этом состояла его сила. Как и у автора, сила его содержалась прежде всего в горящей, пламенной политической страстности. Театр упрекали в «фотографичности», в том, что он кое-где оставался «на уровне эпизода». Так оно и было на самом деле. Но только выражало это не просто слабости, по и черты складывающегося собственного стиля с его сильными и слабыми сторонами.
Подхватив замысел творчески близкого ему драматурга, театр ярко проявил свою собственную индивидуальность. Он сделал более открытой, эмоционально подчеркнутой внутреннюю патетику произведения, усилил внешнюю жанровость комедийных сцен. Театр в большей мере, чем драматург, прибег к приемам политически призывного, агитирующего плаката, с одной стороны, и крайней бытовой оправданности эпизодов — с другой. Кипучий жизненный материал заставил выпукло увидеть наиболее ценное в облике, голосе, стиле драматурга и театра и почти не обращать внимания на ту историческую ограниченность, которая имелась в меньшей степени в пьесе, в большей — в спектакле.
С единой темой и различным художественным толкованием ее, с общими идейными принципами в изображении революции, партии, народа и своеобразными художественными приемами их воплощения входили в советскую литературу и искусство Тренев, Вс. Иванов, Билль-Белоцерковский и Лавренев, несколько позднее Вс. Вишневский и Корнейчук, МХАТ и Малый театр, театр'имени М.ГСПС и Театр Революции, театр имени Евг. Вахтангова и многие другие. В этом огромное значение второй половины двадцатых годов, когда формировался единый и многоликий, открывающий безграничную широту для свободного развития творческих сил метод советского искусства — метод социалистического реализма.
Работа над «Штормом» стала серьезной школой для всего творческого состава театра. В спектакле приняла участие почти вся труппа. Некоторые актеры переиграли в нем по нескольку ролей последовательно или даже одновременно. Так, кроме роли Раевича А. Г. Крамов выступал также в роли лектора, М. Н. Розен-Санин играл спеца из центра и военкома, А. М. Калинцев — гостя в визитке и лектора, Н. Г. Чиндорин — Загорецкого и красноармейца и т. д.
Работа над «Штормом» сплотила коллектив на общих творческих позициях. Единодушным стало убеждение в том, что и впредь надо держать тесный контакт с передовой советской драматургией, настойчиво бороться за революционный современный репертуар. Одним из первых театр имени МГСПС действительно осуществил на практике призыв партии к созданию репертуара, воскрешающего героические моменты борьбы рабочего класса. Поиски первых лет были завершены. Театр московского пролетариата существовал.