menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 66

Итак, почва для восстановления в прежней должности была благоприятной: меня в театре помнили и ждали, устав от людей во многом случайных.

Ну, а вне театра? Как обстоят дела с восстановлением внешних связей? Не пошатнулся ли мой "рейтинг" (ведь не за хорошие же дела увольняют с таких должностей!) и не упал ли я во мнении руководителей крупнейших лирических театров, так же как и во мнении наиболее влиятельных антрепренеров?

И я стал мысленно перебирать цепочки прежних двухсторонних связей и взвешивать все "за" и "против" восстановления моей былой репутации в "неформальной" (если так можно выразиться) табели директоров крупнейших европейских театров...

Первой мне пришла на память дирекция театра "Гранд-Опера".

... В 1960 году я (уже "разжалованный") вместе с женой посетил Париж в качестве туриста. Как полагается, советская туристическая группа, хотя и состоявшая из людей уважаемых, известных, прокатывалась по самому низшему классу обслуживания — "по Сеньке и шапка". Особенно страдал от такой униженности народный артист СССР М. И. Жаров, у которого (как, впрочем, и у других участников тургруппы) не было сколько-нибудь свободных денег на мелкие расходы; да и гостиница нам была определена дрянная в районе злачной площади Пигаль. Все то, что нам полагалось, было какое-то "кроличье" (по выражению Гоголя), а уж о посещении оперного театра и думать было нечего — это для тех, которые почище-с (опять же вспомнилось из Гоголя!).

Но стоило мне позвонить по старой памяти директору знаменитого театра "Гранд-Опера" и назваться (не по должности, а по имени), как по мановению волшебной палочки всех нас пригласили в тот же вечер посетить спектакль "Бал-маскарад". И мы — все двадцать человек — сидели во втором ряду кресел партера, а в антрактах нас принимали в кулуарах дирекции театра, где был накрыт стол, за которым нас потчевали напитками "джин-тоник" и всякими заедками. Для французского театрального руководства я по-прежнему оставался monsieur le Directeur!..

Вспоминался мне и интендант (так в немецких театрах называются генеральные директоры) Ганс Пишнер из берлинской "Штаатс-опер", который в дни моего приватного посещения Берлина организовал мне поездку в город Галле на генделевскую сессию, которая произвела на меня большое впечатление. Для него я также, вопреки могущим возникнуть сомнениям, оставался Herr Director! Другой интендант — на этот раз из Лейпцига — Карл Кайзер принимал нас с женой, приехавших на баховский фестиваль в качестве туристов, и устроил нам трехдневную поездку в Эйзенах, Вартбург и Бухенвальд. При этом он представлял нас мэру города Лейпцига не иначе как Genosse Director и Frau Director! Я не говорю уже о Вальтере Фельзенштейне — художественном руководителе и главном режиссере берлинского театра "Комише опер", хорошо знакомого москвичам по неоднократным гастролям в помещении Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко; мои неоднократные встречи с ним привели к установлению дружественных отношений с этим интересным художником и превосходным человеком.



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.