menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 70

Да и на самих стационарах сложилась своеобразная обстановка - опять-таки из-за неприспособленности сцены Кремлевского Дворца съездов для деятельности художественных коллективов Большого театра.

Дело в том, что электронная акустика, о которой я уже упоминал, имела одностороннюю направленность: в то время как огромная сценическая коробка КДС была "нафарширована" микрофонами и лишена выходных динамиков, в зрительном зале, наоборот, были размещены лишь динамики, распределяющие звуки по всей обширной аудитории. Такое устройство, исключающее лишние помехи, приводило к полной разобщенности зала и сцены, в связи с чем артисты не ощущали привычной реакции публики и даже не всегда слышали друг друга! Чувствуя себя как бы в вакууме, иные артисты оперы испытывали с непривычки нечто вроде кессонной болезни и стремились под благовидными предлогами избегать выступлений на кремлевской сцене. В свою очередь, и артисты балета также недолюбливали эту "сверхбольшую" сцену, где расстояния оказывались преувеличенными и требовали затраты значительно больших физических усилий для одних только выходов! А главное, каждый из выступавших на этой сцене неизбежно задавал себе вопрос — а стоит ли до конца выкладываться, если подробности мимики и пластики, отработанные в репетиционных залах, не доходят до большинства зрителей и, следовательно, пропадают зря?!

Постановщикам оперных спектаклей также оказалось не так-то просто приспосабливаться к акустике кремлевской сцены. Особенного внимания требовали моменты передвижения артистов в процессе пения из сферы действия одного микрофона в соседние акустические зоны. (Кстати, по этой причине оказались невозможными механические переносы оперных спектаклей с "большой" сцены на "сверхбольшую" — электронную; здесь требовалась определенная работа по перестановке мизансцен.)

Все перечисленные обстоятельства были чреваты опасностью притупления интереса к становившейся все более будничной работе на стационарах, оттесняемой на второй план событиями гастрольной жизни. Кстати, и сама публика — "москвичи и гости столицы" (согласно принятой у нас дежурной формуле, обозначающей посетителей театров, музеев, магазинов, заведений общепита и многих других предприятий сферы услуг) давно примирились с тем, что наиболее престижный театр столицы обслуживает их в последнюю очередь и преимущественно силами невыездных артистов.

Итак, нужны были репертуарные события, способные увлечь труппу в ее работе на московских стационарах.

Но прежде чем перейти к перечислению конкретных мер, предпринятых в этом направлении, я должен сообщить о тех изменениях художественно-руководящем составе, которые произошли за врем моего отсутствия в должности.

Начну с того, что в связи с передачей в ведение Большого театра вновь построенного Дворца съездов с его многочисленными техническими и вспомогательными службами дирекция ГАБТ была значительно расширена и получила наименование — "Объединенная дирекция Большого театра и Кремлевского Дворца съездов".



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.