menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 30

Уже в те времена, когда с проблемой стоимости Большого театра для государства (то есть с суммой государственной дотации) я сталкивался, так сказать, извне, — уже тогда я стал настороженно относиться к различным проектам перехода музыкальных театров — тем более Большого — на бездотационную работу. Я был достаточно осведомлен, как свёрстывались финансовые планы в частных оперных антрепризах и чем обычно заканчивалась деятельность иных даже процветавших в свое время коллективов, товариществ и передвижных трупп! ("Обломки" одной из наиболее известных частных антреприз я с грустью наблюдал в одном из парижских пригородов, где мне показали на каком-то складе (и предложили купить для театра!) множество одинаковых больших серых ящиков с остатками реквизита труппы Дягилева, истлевавшими от сухости и поедаемыми молью... Так доживали свой век знаменитые некогда спектакли "Парижских сезонов", от которых не только материальная часть, но и артистический состав оказался рассеянным по белу свету и осевшим в местах их последних гастролей. С некоторыми из артистов я познакомился в Париже и проникся сочувствием к превратностям их судеб.) Теперь, придя в Большой театр, я как бы изнутри столкнулся с суммой проблем материального бытия огромного коллектива, связанного воедино согласованной работой разнообразных цехов и подразделений — художественных, технических, административно-управленческих...

Хотя львиная доля расходов на эксплуатацию Большого театра покрывалась за счет государственной дотации, определенный вклад в приходную часть сметы театр обязан был делать и сам, перечисляя в госбюджет суммы от продажи билетов на спектакли основной сцены и сцены филиала. [До 1961 года филиал ГАБТ помещался в здании бывшей оперы Зимина на углу Пушкинской улицы и Копьевского переулка. По окончании строительства Кремлевского Дворца съездов и последующей передачи его Большому театру Союза ССР в помещении бывшего филиала ГАБТ стала давать свои спектакли труппа Московского театра оперетты.] А надо сказать, что планы по сборам для каждой из сцен были установлены высокие и их в те времена оказывалось не так-то легко выполнить: так, по Большому театру (основной сцене) продажа билетов должна была давать 98% от полного сбора (то есть практически лишь два билета в первом поясе партера могли не быть проданы); да и по филиалу далеко не всегда удавалось собирать необходимые 85% от аншлага. [Аншлагами издавна называли в театральной практике вывешиваемые над кассами объявления об отсутствии в продаже билетов на данный спектакль. Наиболее часто этот термин употребляют для обозначения полной суммы сбора от продажи всех билетов для данного театрального помещения.]

Сейчас, в наши 80-е годы, кажется удивительным, что в кассе Большого театра на площади Свердлова и в кассах широко разветвленной системы Центральных театральных касс оставались непроданными билеты на спектакли труппы Большого театра. [Как-то недавно заведующий кассами Большого театра похвалялся, что стоит ему показаться в своем окошечке (где он обычно усиленно отбивается от жаждущих купить билеты) и только свистнуть, как через час-полтора будут расхватаны все билеты на любой спектакль с любым составом исполнителей.] А ведь тогда, в 50-е годы, было совсем другое...



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.