menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 28

"Русский праздник" был написан вскоре после первого выступления унисона скрипачей осенью 1957 года. Я предполагал, что его могут сыграть в концерте в дни празднования 40-летия Великого Октября, в котором намечалось участие всех скрипичных сил консерватории, располагавшей для этого целой армией подвинутых скрипачей. Помню, как мы собрались в кабинете ректора Московской консерватории А. В. Свешникова и я показал это произведение в присутствии Д. Ф. Ойстраха и еще нескольких ведущих профессоров. Партитура "Праздника" поразила присутствующих в первую очередь тем, что в ней предлагалось разделение исполнителей от двух и до восьми партий равной ответственности. Вследствие этого Ойстрах хотя и отметил достоинства произведения, однако категорически отверг возможность разучить его силами студентов, — дескать, слишком трудно, даже невозможно добиться точной ансамблевости от столь разнородной массы исполнителей.

И тогда "Праздник" перекочевал к Реентовичу, который, к моему удивлению, буквально схватился за него, что называется, обеими руками. В сравнительно короткий срок пьеса была выучена наизусть, отлично отрепетирована и исполнена еще в сезоне 40-летия Октября и с тех пор вот уже в течение 30 лет передается в живом исполнении участниками Ансамбля от основного его составу к каждому новому пополнению. [Первое исполнение "Русского праздника" состоялось на сцене Большого театра.]

Свидетельством беспрецедентного успеха произведения у самых различных аудиторий служат хранимые в музее театра многочисленные афиши и программы, из коих видно, что "русский праздник" в годы наиболее интенсивной концертной деятельности Ансамбля исполнялся на многих филармонических площадках Советского Союза, а также был показан во время гастролей в свыше чем двадцати зарубежных странах. В память об этих гастролях в моем личном архиве хранятся диски с записями "Праздника", сделанными западноевропейскими, заокеанскими и японскими фирмами. К сувенирам такого же рода относится и термобарометр в форме скрипки почти в натуральную величину, привезенный мне из Парижа с шутливой дарственной надписью: "Дорогой Михаил Иванович! Ваш "Русский праздник" делал погоду Ансамблю скрипачей Большого театра".

Несколько иначе сложилась судьба "Вариаций на тему Паганини", написанных по совсем иному поводу.

В 1966 году я был избран делегатом XXIII съезда КПСС. И так совпало, что еще в предвыборный период ко мне, как к директору Большого театра и Кремлевского Дворца съездов [По окончании строительства Кремлевского Дворца съездов (1961 г.) он был передан Н. С. Хрущевым под управление и для постоянной эксплуатации Большому театру Союза ССР.], обратились с предложением продумать форму группового выступления лауреатов последнего Конкурса музыкантов-исполнителей им. П. И. Чайковского. По уточнении задания выяснилось, что инициаторы такого массового выступления молодых талантов ставили перед собой узкую цель вывести в рамках одного короткого номера не менее полутора десятка наиболее отличившихся инструменталистов и показать их, предварительно пофамильно перечислив, в чем-то среднем между унисоном скрипачей и обычным камерным оркестром. От меня же, как мне было указано, требовалось лишь подобрать подходящую пьесу и организовать на сцене выступление намеченных лауреатов.



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.