menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 38

А во Франции мне приходилось бывать не раз. Кроме туристских поездок по стране, которую я успел полюбить за общительность ее народа, за теплоту ее пейзажей и неповторимый облик ее архитектуры, за богатство литературы и искусства, мне выпало трижды возглавлять гастроли оперной и балетной трупп Большого театра, выступавших на сцене парижской "Гранд-Опера". И я имел возможность в деле познакомиться с рабочими взаимоотношениями подразделений внутри парижского театра, по многим своим параметрам сравнимого с главной сценой Большого театра в Москве.

Особенно поразил меня распорядок работы тамошней постановочной части. Мы у себя настолько привыкли к несколько расплывчатой регламентации труда рабочих сцены, машинистов, осветителей, что притерпелись к небольшим допускам в графиках репетиционных работ, вызываемым художественным произволом главных творцов спектаклей. Тем самым мы как бы утверждали техническую часть труппы в правах младшего партнера единого созидательного процесса. В "Гранд-Опера" мы — советская труппа — впервые столкнулись с профсоюзом, неукоснительно стоявшим на страже интересов технического персонала. Для нас оказалось непривычным, что вместе с сигналом к положенному обеденному перерыву вся деятельность исправно работавших дотоле французских рабочих внезапно прекратилась (лишь успеть бы закрепить все то, что могло свалиться на головы!). Напрасно я взывал к администрации, указывая, что надо продлить заезд еще всего на 3-5 минут, дабы закончить сценический эпизод: никто из директоров не захотел вмешаться, а мне лишь посоветовали непосредственно обратиться к рабочим от имени гостей! Я так было и собрался поступить (по неопытности в такого рода ситуациях), но меня вовремя предупредили, что эти пять минут стоили бы дирекции "Гранд-Опера" оплаты как за дополнительные пол рабочего дня!

Вскоре я привык к жестким правилам, регулирующим взаимоотношения администрации парижского театра со своими сотрудниками — и не одной только постановочной части. Кроме того, я быстро понял, что вокруг наших гастролей с самого начала стала возникать напряженная ситуация, когда какие-то давно назревавшие внутренние противоречия становились предметом торга (не подберу другого слова) между администрацией и профсоюзными организациями и грозили перерасти в забастовку.

Первый урок на сей счет был мне преподан еще во время наших французских гастролей 1954 года. Тогда в коллективах, долженствующих обслуживать наши спектакли, начались острые дебаты: сторонники крайних мер доказывали, что приезд советских артистов балета и огромный интерес к их предстоящим выступлениям (билеты по повышенным ценам были распроданы задолго до начала гастролей) — это удачный повод пригрозить администрации забастовкой, если та не пойдет навстречу каким-то требованиям профсоюза (каким именно, мы, естественно, не знали); другая часть коллектива, наоборот, считала, что нельзя ставить под удар спектакли советской труппы, — это вызовет недовольство публики и составит плохое мнение об исконном французском гостеприимстве!



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.