menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 15

Но смех-смехом, а вскоре мне пришлось испытать свой характер руководителя в гораздо более сложной ситуации, когда на моем пути, как бы из небытия, возник кумир любителей оперного искусства 20-30-х годов тенор Н. К. Печковский, блиставший в пору моей молодости на сцене Мариинского театра.

Мне было известно, что в начале Великой Отечественной войны Печковский, при не вполне выясненных обстоятельствах, был заблокирован стремительно наступавшими немецко-фашистскими войсками в окрестностях Ленинграда, где в поселке Карташовка у него была дача. После изгнания оккупантов Печковский был судим и отправлен в "места не столь отдаленные" — отбывать ссылку в одном из северных районов европейской части СССР, откуда изредка доходили слухи, что Печковский вновь поет и что с некоторых пор он пользуется правом свободного передвижения в пределах региона, а в последнее время ему даже разрешены гастроли в некоторых периферийных театрах. Кто-то из слышавших его утверждал, что Печковский якобы сохранил вокальную форму прежних лет...

И все же, когда в моем кабинете раздался телефонный звонок и я услышал в трубке чуть аффектированный голос артиста:

— С вами говорит Печковский, если вы помните такого! — я на мгновение растерялся, тем более что в бытность в Ленинграде знаменитый певец не жаловал меня своим вниманием.

— Николай Константинович? Вы! Да как же мне, ленинградцу, вас не помнить?

Ободренный таким началом, мой собеседник спросил, может ли он, и когда, посетить меня для личной беседы.

— Приходите хоть сейчас, — ответил я.

И он, действительно, появился у меня без промедления, рассказал, что полностью реабилитирован и может получить все документы, но для этого должен выехать на место последнего проживания.

— А это мне очень тяжело, там у меня умерла жена, да и вообще мне не хотелось бы лишний раз бередить груз трагических воспоминаний...

И он попросил меня помочь ему оформить реабилитационную процедуру непосредственно в Москве, раз уж он все равно находится здесь.

Я связался с соответствующими органами, объяснил ситуацию, и на следующий день Печковский получил на руки всю необходимую документацию, а также все свои регалии, вплоть до ордена Ленина и грамоты о присвоении ему в 1939 году почетного звания народного артиста республики. И тогда, полный надежд, он затеял со мной разговор касательно своей дальнейшей судьбы. Оказалось, что он не намерен возвращаться в Ленинград (слишком, дескать, тяжело!), а хочет осесть в Москве и конечно же работать в Большом театре, тем более что сейчас он поет еще лучше, чем в прошлые времена... (тут мое директорское сердце ёкнуло и я подумал: какое это могло быть приобретение для Большого театра, давно испытывавшего нужду в драматических тенорах!)... Но ему-то я разъяснил, что вопрос о зачислении в труппу Большого театра решается на уровне министерства... Однако казалось, что он уже успел проконсультировать этот вопрос в министерстве и там его "отфутболили" непосредственно ко мне.

Тогда я высказал соображение, что театру надо было бы освежить профессиональное с ним знакомство после вынужденного свыше чем десятилетнего перерыва...



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.