menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 11

— Но вы действительно трубите об этом на всех перекрестках...

— Это неправильно!..

— Но ведь вы...

— Неправильно!..

Вот пойди и докажи что-нибудь человеку, который заладил "неправильно" да "неправильно". Так ведь добро бы он был действительно Убежден в ценности отстаиваемых им произведений — а то ведь из чистого карьеризма!

В этой связи я не забуду, как Михайлов присутствовал на представлении в Большом театре оперы "Пулат и Гульру" композитора Шарофиддина Сайфиддинова, которую привез на свою Декаду Таджикский театр оперы и балета. С этой оперой у нас было немало возни, прежде чем ее можно было допустить до показа на Большой сцене. Прежде всего, автор настолько "недотянул" партитуру оперы, что к ее написанию были привлечены молодые (в те годы) московские композиторы Э. Денисов, А. Николаев и А. Пирумов во главе с доцентом В. Г. Фере, к тому времени народным артистом Киргизской ССР. Декорации, в которых опера шла в Душанбе, не пригодились для Большого театра, и оформление спектакля было заново изготовлено в Художественно-производственных мастерских ГАБТа. Хор Таджикского оперного театра оказался настолько слабым, что его по необходимости заменили хором Большого театра, которому для выступления в декадном спектакле пришлось выучить хоровую партию произведения на таджикском языке. В довершение всего, и в оркестровой яме все игровые места также были замещены приглашенными в разовом порядке высококвалифицированными артистами оркестра Большого театра!..

Михайлов был на этом спектакле и остался очень доволен мастерством и слаженностью гастролирующего коллектива. Он даже не удержался от кивка в мою сторону, намекнув (в который уже раз!), что дирекция Большого театра явно недооценивает профессионализма гостей. "Очень неплохой оркестр у таджиков, — обратился министр через мою голову к присутствующим. — Конечно, это не оркестр Большого театра, но все-таки!.." — изрек он в заключение, поглядывая через барьер ложи на тюбетейки оркестрантов, исправно работавших под "взаправдашних" таджиков.

Сейчас [Написано в 1987 году.], когда в ходе перестройки особенно заметен поворот всех общественных сил страны от "остаточности" в вопросах культуры и искусства к приоритетам социального предназначения, невольно приходит в голову, что выбор таких руководителей, как Михайлов, на руководящие посты в сфере духовного производства также коренится в давней привычке (чтоб не сказать больше — в сложившейся дурной традиции) сбывать в культуру людей, не справившихся с работой в других, более конкретных областях общественной жизни.

Такое "остаточное" отношение к кадрам культработников я имел возможность наблюдать еще в 1942 году на примере редактора областной газеты "Чкаловская коммуна" т. Рябова, который за вопиющую политическую небрежность, повлекшую за собой конфискацию тиража газеты, был снят с работы и назначен... заместителем начальника областного Управления культуры!

Кстати, Михайлов до назначения его министром культуры был всесторонне испробован на дипломатической работе — сначала в Польше, затем в Индонезии, и везде доказал свою полную несостоятельность руководителя. В роли же шефа культуры Советского Союза он продержался почти пять лет, прежде чем ему подобрали другую должность из числа руководящих, соответствующих его номенклатуре (но отнюдь не данным!).



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.