menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 34

Уже в период моего "первого пришествия" в театр я вплотную стал перед дилеммой формирования состава труппы. Вначале, по своей наивности, я полагал, что, например, для оперы достаточно будет собрать в Большом театре лучших вокалистов, переводя их из других театров страны, и сразу же все устроится наилучшим образом. Но мой пыл быстро охладила примадонна одного из республиканских театров, к которой я обратился с соответствующим предложением, спросившая, в каком репертуаре она будет выступать и с кем в очередь будет петь? Получив от меня несколько расплывчатые сведения, она сразу же отказалась от лестного предложения и откровенно заявила, что по своему общему комплексу не может претендовать на одно из первых мест своего амплуа среди других звезд Большого театра и, следовательно, в лучшем случае обречена выступать 1-2 раза в месяц, то есть деградировать.

Кроме того, "комплекс артистических качеств" (на который сослалась в разговоре со мной певица) весьма лимитировал практическое распределение составов при игре на двух сценах, — иногда приходилось сталкиваться с сочетаниями совершенно неприемлемыми, если не считаться со многими чисто внешними данными. Не раз, например, недоумение публики вызывали взаимоотношения главных героев в опере "Аида", когда лишь заядлые меломаны могли отвлечься от вопроса, почему Радамес предпочел неуклюжую малопривлекательную дочь эфиопского царя ее обаятельной сопернице? [Приятное исключение однажды составили приглашенные из Англии для исполнения этих ролей артистки Д. Хеммонд и К. Шеклок. Обе они были, что называется, в возрасте, но равно обаятельно выглядели на сцене, и можно было, отвлекаясь от разных привходящих обстоятельств, высоко оценить их музыкальность и умение создавать образы чисто вокальными средствами.]

Но подлинный конфуз испытал я, когда на мое попечение оставлен был некий знатный гость из одной ближневосточной страны; его привели в ложу дирекции филиала и попросили меня ввести в курс происходящего на сцене.

Я начал с того, что рассказал гостю литературное содержание оперы Чайковского "Иоланта", которая шла в тот вечер, причем обратил его особое внимание, что дочь короля Рене слепа от рождения и что любящий отец, желая уберечь ее от трагедии познания своего несчастья, с самых юных лет поместил ее под присмотр верных людей в отдаленный замок, куда вход посторонним был воспрещен под страхом смертной казни. Всем окружающим было строго-настрого приказано ни словом, ни намеком не обмолвиться о том, что у людей есть зрение, и она до сих пор жила в счастливом заблуждении, что внешний мир ограничен областью осязаемого...

Отвечая на заинтересованные вопросы своего гостя, я особенно упирал на то, что все это (согласно драматургии) оказалось возможным лишь в условиях содержания дочери в резервации с самого нежного возраста и что Иоланта и сегодня, уже будучи юной девушкой, все еще верит, что глаза даны человеку лишь для того, чтобы плакать.

...Гениальное оркестровое вступление к опере погрузило нас в бездну мрака, — казалось, не будет конца нисхождению все более густых духовых тембров за пределы мыслимого, а затем...



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.