menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 31

...Вспоминаю, как через полчаса после начала спектаклей на обеих сценах я с трепетом ожидал, когда мне принесут рапортички, сообщавшие о результатах сегодняшней продажи билетов. Нередко сведения эти бывали неутешительными, особенно когда на основной сцене шли оперы советских авторов, — и это вопреки утверждениям инстанций, ведающих музыкой, что, дескать, "народ требует" произведений на современные советские темы — тех самых произведений, на которые их самих и на аркане, бывало, не затащишь! (По аналогии мне вспоминаются безапелляционные утверждения тех же "уполномоченных" говорить "от имени народа", которые еще во времена Отечественной войны авторитетно доказывали, что солдаты на фронтах ждут прежде всего песен о самой войне, в то время как они (солдаты) еще больше ждали песен душевных, песен-весточек с родных мест и в массе своей категорически не соглашались с теми, кто от их имени отвергал такие лирические песни, как "Прощай, любимый город" и некоторые ей подобные, объявляя их упадочными.)

Боевое крещение, иначе говоря, первое столкновение с современной советской оперой у меня состоялось уже в самом начале моего директорства.

Как я говорил, к моменту моего вступления в должность на основной сцене готовилась премьера оперы Д. Кабалевского "Никита Вершинин". Поставлена она была лучшими силами театра: дирижер А. Ш. Мелик-Пашаев, режиссер-постановщик Л. В. Баратов, художник В. Ф. Рындин. В ролях: неподражаемый А. Ф. Кривченя (Вершинин), любимец публики С. Я. Лемешев (китаец Син-бин-у), лучший меццо — характерный тенор театра Г. М. Нэлепп (капитан Незеласов), уникальный бас — "самосвал" А. П. Гелева (поручик Обаб), один из лучших лирико-драматических баритонов театра М. Г. Киселев (Пеклеванов)...

А народ, как назло, не пошел на спектакль. Невольно вспомнился афоризм, изреченный, правда по другому поводу и в другом месте, одним из умудренных опытом организаторов театральной жизни: "Если народ не пойдет, то его уже ничем не остановишь!" Мало того, вокруг плохой посещаемости советской оперы возникла масса домыслов.

Так, предприимчивые артисты эстрады Шуров и Рыкунин мгновенно оседлали столь благодарную тему и стали повсеместно распевать легкомысленные куплеты, подвергавшие осмеянию нелегкий труд композитора и театра; об этом, чуть не плача, сообщил мне сам Д. Б. Кабалевский. Я немедленно связался с Н. Н. Рыкуниным и возможно более убедительно рассказал ему о трудностях, стоящих на пути создания новых советских опер, о тех скромных достижениях и о тяжелых разочарованиях, которые ждут подвижников, избравших этот тернистый и неблагодарный труд. К чести Николая Николаевича Рыкунина скажу, что он сразу же внял моим просьбам и изъял из репертуара этот обидный для всех нас номер.

А тут вдруг удар в спину — на этот раз изнутри театра! Группа артистов балета приготовила для общетеатрального капустника киносюжет, в котором фигурировал заведующий кассами М. И. Лахман, сидящий за окошечком в своем тесном помещении, сверху донизу оклеенном премьерными афишами "Никиты Вершинина", и тщетно уговаривающий смельчаков из очереди покупать билеты на новый спектакль Большого театра. Нет нужды объяснять, что такое зубоскальство не создавало благоприятного настроя для дальнейших творческих поисков и было решительно осуждено общественностью театра.



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.