menu-options

Я был директором Большого театра. Часть 68

"Леди и джентльмены! Некоторое время тому назад я с грустью узнал, что мой друг Чулаки больше не является директором Большого театра. Но сегодня я с радостью вижу его в добром здравии вновь во главе этого знаменитого коллектива, балетная труппа которого начинает свои выступления на нашей сцене. И я прошу всех вас присоединиться к моим поздравлениям по этому поводу!"

Расстроганный, я поблагодарил сэра Дэвида за его теплые слова в мой адрес и ответил своему английскому коллеге вовремя подвернувшейся цитатой из Марка Твена, сказав: "Слухи о моей смерти несколько преувеличены", — чем сорвал аплодисменты собравшихся.

После такого высказанного хотя бы и в иносказательной форме признания моей равноправности в международных контактах я окончательно обрел уверенность в себе, столь поколебленную тычками и подзатыльниками последнего времени... А это оказалось тем более важно, что главные события театрального обмена, как оказалось, назревали в недалеком будущем.

Но об этом в свое время.

В самом театре за время моего отсутствия произошло немало изменений.

Во-первых, у коллектива театра была отнята сцена филиала и отдана Московскому театру оперетты. Взамен Большому театру было дано вновь построенное грандиозное здание Кремлевского Дворца съездов, эксплуатация которого в художественных целях с самого начала была сопряжена со значительными трудностями. [Кремлевский Дворец съездов был построен для проведения в нем мероприятий типа конгрессов и съездов. Что же касается художественных зрелищ (например, балетов), то они выглядят невразумительно на больших расстояниях и под острыми углами в этом гигантском здании. В свою очередь, и оперные спектакли много теряют от электронной акустики, привязанной к стенным динамикам, неравномерно распределяющим звучность в зале, и к тому же "обесцвечивающей" тембры голосов инструментов.]

Во-вторых, в основном здании на площади Свердлова, под самой кровлей (непосредственно за квадригой Аполлона) была оборудована так называемая "верхняя сцена", предназначенная для репетиционной работы. По площади планшета она была равна главной игровой сцене, но без кулис и карманов, ограниченная по высоте и лишенная какого бы то ни было подсценного хозяйства. Перед этой сценой была выгорожена оркестровая яма в натуральную величину, вслед за которой амфитеатром (как в студенческих аудиториях) крутыми ступенями уходили вверх несколько рядов кресел условного партера. Инициатором и основным организатором этой полезной внутренней реконструкции был неизменный заместитель доброго десятка директоров Большого театра А. М. Лев.

Ныне такими подсобными залами оснащены все крупные музыкальные театры мира, и очень хорошо, что и Большой театр обрел наконец (хотя и "нелегальным" путем) дополнительную репетиционную площадку. [Напомню, что в те годы были категорически запрещены любые реконструкции зданий культурного предназначения, подпадающие под категорию капитального строительства. В здании Большого театра помещение под кровлей изначально занимал декорационный цех, оснащенный сложными металлическими рельсовыми конструкциями. Их надлежало вырезать и удалить.



Все части книги М. Чулаки "Я был директором Большого театра": 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75, 76, 77, 78, 79, 80, 81, 82, 83, 84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 98, 99, 100, 101, 102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109, 110, 111, 112, 113, 114.